Синяя хризантема

„Já vám povím,“ řekl starý Fulinus, „jak přišla Klára na svět.“«Я вам расскажу, — сказал старый Фулинус, — как Клара появилась на свет». Tehdy jsem zařizoval knížecí park v Lubenci a starý kníže byl veliký znalec zahrad.В то время я обустраивал княжеский парк в Лубенце, а старый князь был большим знатоком садов. Celé stromy si nechával posílat z Anglie a jen cibulí z Holandska objednal sedmnáct tisíc kusů.Целые деревья он заказывал из Англии, а одних только луковиц из Голландии заказал семнадцать тысяч штук. Ale to je jen tak na okraj.Но это так, к слову. Jednou v neděli jsem šel po lubenecké ulici a potkal jsem Kláru, místní hluchoněmou bláznivou káču, která kudy chodila, tudy blaženě hýkala.Однажды в воскресенье я шёл по лубенской улице и встретил Клару, местную глухонемую сумасшедшую дурочку, которая, куда бы ни шла, отовсюду блаженно крякала. Právě jsem se jí chtěl vyhnout, aby mě nepolíbila, když jsem si všiml, že drží kytici.Я как раз хотел её обойти, чтобы она меня не поцеловала, когда заметил, что она держит букет. Byl v ní kopr a všelijaký polní plevel, ale uprostřed stál květ pompónové chryzantémy, který byl modrý.В нём были укроп и всякие полевые сорняки, но посередине возвышался цветок помпонной хризантемы — синий.

Pane, modrý jako Phlox Laphami, trochu břidlicový, s atlasově růžovým okrajem a krásně plný.Господи, синий, как Phlox Laphami, немного шиферного оттенка, с атласно-розовой каймой и красивый, пышный. Taková barva byla tehdy i dnes u vytrvalé indické chryzantémy naprosto neznámá.Такой цвет у многолетней индийской хризантемы был совершенно неизвестен и тогда, и теперь. Starý Veitsch se mi kdysi chlubil, že jim z Číny přišlo jedno trochu lila zbarvené chrysanthemum, ale přes zimu zahynulo.Старый Вейтш когда-то хвастался мне, что им из Китая прислали одну слегка сиреневую хризантему, но за зиму она погибла. A tahle bláznivá holka držela v ruce chryzantému modrou, jakou si jen můžete přát.А эта сумасшедшая девчонка держала в руке хризантему — синюю, какой только можно пожелать. Klára na mě radostně zahýkala a kytici mi strkala pod nos.Клара радостно закрякала мне и сунула букет под нос. Dal jsem jí korunu a ukazoval na květinu, zatímco jsem se ptal, kde ji našla.Я дал ей крону и показывал на цветок, спрашивая, где она его нашла. Odpovědí mi bylo jen nadšené kdákání a smích.В ответ раздавались только восторженное кудахтанье и смех.

Běžel jsem tedy ke starému knížeti a ukázal mu vzácný květ.Тогда я побежал к старому князю и показал ему редкий цветок. „Jasnosti, tohle někde v okolí roste, pojďme to hledat,“ řekl jsem.«Ваша светлость, это где-то поблизости растёт, давайте поищем», — сказал я. Kníže nechal okamžitě zapřáhnout kočár a poručil, abychom vzali Kláru s sebou.Князь велел немедленно запрячь карету и приказал взять с собой Клару. Jenže Klára se mezitím ztratila a nebyla k nalezení.Но тем временем Клара исчезла, и найти её не удавалось. Po hodině nadávání se přiřítila s vyplazeným jazykem a přinesla celou kytici čerstvě natrhaných modrých chryzantém.Через час ругани она примчалась с высунутым языком и принесла целый букет свежесорванных синих хризантем. Kníže jí podával stokorunu, ale Klára se dala do pláče, protože takové peníze nikdy neviděla.Князь протянул ей стокроновую купюру, но Клара расплакалась, потому что никогда не видела таких денег. Musel jsem jí dát korunu, aby se uklidnila, a potom jsme ji posadili na kozlík.Мне пришлось дать ей крону, чтобы она успокоилась, а потом мы посадили её на козлы.

Ukázali jsme jí květiny a poručili jí, aby nás vedla.Мы показали ей цветы и приказали вести нас. Klára na kozlíku výskala radostí, koně se každou chvíli plašili a kočí div nebrečel hanbou.На козлах Клара визжала от радости, лошади то и дело пугались, а кучер чуть не плакал от стыда. Po hodině a půl jízdy jsem prohlásil, že jsme ujeli nejméně čtrnáct kilometrů.Через полтора часа езды я заявил, что мы проехали не меньше четырнадцати километров. „To je jedno, třeba sto,“ zavrčel kníže.«Неважно, хоть сто», — проворчал князь. Klára se však za další hodinu vrátila s druhou kyticí.Однако ещё через час Клара вернулась со вторым букетом. Z toho bylo jasné, že místo nemůže být dál než tři kilometry od Lubence.Из этого было ясно, что место находится не дальше трёх километров от Лубенца. Kníže na ni křičel, kde květiny rostou, ale Klára jen ukazovala pořád dopředu.Князь кричал на неё, где растут цветы, но Клара лишь продолжала показывать вперёд.

„Takhle to nepůjde,“ řekl jsem nakonec.«Так дело не пойдёт», — сказал я наконец. „Uděláme na mapě kruh o poloměru tří kilometrů, rozdělíme ho na čtyři části a prohledáme dům po domu.“«Начертим на карте круг радиусом три километра, разделим его на четыре части и обследуем дом за домом». Kníže namítl, že v takové vzdálenosti od Lubence není žádný park.Князь возразил, что на таком расстоянии от Лубенца нет ни одного парка. „To je dobře,“ odpověděl jsem.«И хорошо», — ответил я. Na stonku byla hlína smíchaná s mazlavou žlutí, nejspíš lidsky pohnojená, a na listech ležel holubí trus.На стебле была земля, смешанная с липкой желтизной, скорее всего, удобренная человеческими отходами, а на листьях лежал голубиный помёт. Mezi listy se zachytil kousek odloupnuté smrkové kůry.Между листьями застрял кусочек облупившейся еловой коры. Z toho jsem usoudil, že květiny rostou u plotu z neoloupaných tyček, někde, kde je hodně holubů.Из этого я заключил, что цветы растут возле забора из неошкуренных прутьев, где водится много голубей.

Druhý den ráno mi Klára znovu přinesla pugét modrých chryzantém.На следующее утро Клара снова принесла мне букет синих хризантем. Já jsem prohledával svůj úsek, pil v hospodách teplé pivo, jedl syrečky a vyptával se lidí.Я обследовал свой участок, пил в трактирах тёплое пиво, ел сырки и расспрашивал людей. Lidé si mysleli, že jsem blázen, agent nebo někdo z úřadu, takže jsem si musel nechat líbit různá hrubá slova.Люди думали, что я сумасшедший, агент или кто-то из учреждения, поэтому мне приходилось терпеть разные грубые слова. Večer bylo jisté, že v mém úseku žádná modrá chryzantéma neroste.К вечеру стало ясно, что на моём участке не растёт ни одной синей хризантемы. V ostatních třech částech se také nic nenašlo.В остальных трёх частях тоже ничего не нашли. Jen Klára dál nosila nové kytice.Только Клара продолжала приносить новые букеты. Kníže proto povolal četníky, obecní strážníky, starosty, školní děti s učiteli a dokonce i jednu skupinu kočovníků.Поэтому князь призвал жандармов, муниципальных стражников, старост, школьников с учителями и даже одну группу кочевников.

Všichni prohledali celý kraj v kruhu tří kilometrů a otrhali všechno, co kvetlo.Все обследовали весь край в радиусе трёх километров и оборвали всё, что цвело. Do zámku byly přineseny hromady květin, ale modrá chryzantéma mezi nimi nebyla ani jedna.В замок принесли целые груды цветов, но среди них не было ни одной синей хризантемы. Klára byla celý den hlídána, v noci však utekla a po půlnoci mi přinesla plnou náruč modrých květin.Клару весь день держали под присмотром, но ночью она убежала и после полуночи принесла мне полную охапку синих цветов. Dali jsme ji zavřít do šatlavy, protože jsme se báli, že otrhá všechno, co kde roste.Мы велели запереть её в караульном помещении, потому что боялись, что она оборвёт всё, что где-нибудь растёт. Kníže se vzteky přestal ovládat a řekl mi, že jsem stejný idiot jako Klára.Князь от ярости потерял над собой контроль и сказал мне, что я такой же идиот, как Клара. Já jsem mu odpověděl, že si od takového starého kreténa nenechám nadávat, a odešel jsem rovnou k vlaku.Я ответил ему, что не позволю какому-то старому кретину себя оскорблять, и отправился прямо к поезду. Od té doby jsem v Lubenci nebyl.С тех пор я в Лубенце не бывал.

Když se vlak rozjel, rozbrečel jsem se jako malý kluk, protože jsem si myslel, že už modrou chryzantému nikdy neuvidím.Когда поезд тронулся, я расплакался, как маленький мальчик, потому что думал, что больше никогда не увижу синюю хризантему. Najednou jsem z okna zahlédl u trati něco modrého.Вдруг из окна я заметил у железнодорожных путей что-то синее. Vyskočil jsem ze sedadla a zatáhl za záchrannou brzdu, aniž jsem si to uvědomil.Я вскочил с сиденья и дёрнул за стоп-кран, сам того не осознавая. Při prudkém brzdění jsem upadl a zlomil si prst.При резком торможении я упал и сломал палец. Průvodčímu jsem tvrdil, že jsem v Lubenci něco zapomněl, a musel jsem zaplatit pořádnou pokutu.Проводнику я сказал, что забыл что-то в Лубенце, и мне пришлось заплатить солидный штраф. Potom jsem kulhal po trati zpátky k modrému místu.Потом я, прихрамывая, пошёл по путям обратно к синему месту. Po pěti stech metrech jsem spatřil strážní domek a přes tyčkový plot jeho zahrádky vykukovaly dva trsy modré chryzantémy.Через пятьсот метров я увидел сторожевой домик, а за частоколом его садика виднелись два куста синих хризантем.

„Člověče, kde jste vzal tyhle kytky?“ zeptal jsem se hlídače přes plot.«Послушайте, откуда у вас эти цветы?» — спросил я сторожа через забор. „Ty modré?“ řekl.«Эти синие?» — переспросил он. „Zůstaly po nebožtíkovi Čermákovi, který tu byl přede mnou.“«Остались после покойного Чермáка, который был здесь до меня». Hlídač mě však upozornil, že po trati se chodit nesmí, protože u kolejí stála tabulka s nápisem: Po trati choditi se zapovídá.Однако сторож предупредил меня, что ходить по железнодорожным путям нельзя, потому что возле рельсов стояла табличка с надписью: «Хождение по путям воспрещается». Sedl jsem si tedy na břeh a požádal ho, aby mi květiny prodal.Тогда я сел на обочине и попросил его продать мне цветы. Neprodal mi je a ještě mi nadával, protože jsem prý nesměl ani sedět u jeho plotu.Он не продал их и вдобавок стал меня ругать, потому что, по его словам, мне нельзя было даже сидеть у его забора. Namítl jsem, že na tabulce není napsáno, že se tu nesmí sedět.Я возразил, что на табличке не написано, будто здесь нельзя сидеть.

Po chvíli hlídač změkl a navrhl mi, abych odešel po trati, až zajde za nedaleký propustek, protože mě potom neuvidí.Через некоторое время сторож смягчился и предложил мне уйти по путям, когда он зайдёт за расположенную неподалёку водопропускную трубу, потому что тогда он меня не увидит. Vřele jsem mu poděkoval, přelezl plot a jeho vlastním rýčem jsem obě chryzantémy vykopal.Я горячо его поблагодарил, перелез через забор и его собственной лопатой выкопал обе хризантемы. Ano, ukradl jsem je.Да, я их украл. Jsem poctivý člověk a v životě jsem kradl jen sedmkrát, přičemž pokaždé šlo o kytky.Я честный человек и за всю жизнь крал всего семь раз, причём каждый раз это были цветы. Za hodinu jsem seděl ve vlaku a vezl si domů ukradené modré chryzantémy.Через час я сидел в поезде и вёз домой украденные синие хризантемы. Když jsem projížděl kolem strážního domku, hlídač tam stál s praporkem a mračil se jako čert.Когда я проезжал мимо сторожевого домика, сторож стоял там с флажком и хмурился, как чёрт. Mával jsem na něj kloboukem, ale myslím, že mě nepoznal.Я помахал ему шляпой, но, думаю, он меня не узнал.

Tak to vidíte, pane Čapku, jakou sílu má výstražná tabulka.Вот видите, господин Чапек, какую силу имеет предупредительная табличка. Nikdo z nás, ani četníci, ani děti, ani ostatní pomocníci, nepomyslel na to, že bychom měli hledat právě u zakázané trati.Никому из нас — ни жандармам, ни детям, ни прочим помощникам — не пришло в голову искать именно у запрещённых железнодорожных путей. Možná tam u strážních domků rostou modré petrklíče, strom poznání nebo zlaté kapradí, ale nikdo je neobjeví, protože po trati se chodit přísně nesmí.Возможно, там возле сторожевых домиков растут синие первоцветы, дерево познания или золотой папоротник, но никто их не обнаружит, потому что ходить по железнодорожным путям строго запрещено. Jenom bláznivá Klára se tam dostala, protože neuměla číst.Только сумасшедшая Клара туда добралась, потому что не умела читать. Proto jsem dal modré pompónové chryzantémě jméno Klára.Поэтому я дал синей помпонной хризантеме имя Клара. Už patnáct let se ji snažím vypěstovat.Вот уже пятнадцать лет я пытаюсь её вырастить. Nejspíš jsem ji příliš rozmazlil dobrou půdou a vláhou, protože ten hrubý hlídač ji nezaléval a měla tam jíl tvrdý jako cín.Вероятно, я слишком избаловал её хорошей почвой и влагой, потому что тот грубый сторож её не поливал, и у неё там была глина, твёрдая как олово. Na jaře vyraší, v létě dostane padlí a v srpnu zahyne.Весной она всходит, летом заболевает мучнистой росой, а в августе погибает. Považte, že jediný na světě mám modrou chryzantému, a přesto se s ní nemohu pochlubit na veřejnosti.Подумайте только: я единственный в мире обладаю синей хризантемой, и всё же не могу похвастаться ею на людях. Bretagne a Anastázie jsou jen trochu do lila, ale až jednou opravdu rozkvete Klára, bude o ní mluvit celý svět.“Бретань и Анастасия лишь слегка сиреневатые, но когда-нибудь, когда Клара по-настоящему расцветёт, о ней заговорит весь мир»